corsika: (petrovich)
съездил по поручению нурико в савёловскую межрайонную прокуратуру, которая в новых домах на углу третьего и хорошёвки (если понадобится, я расскажу как найти) , чтобы отдать заявление на "эксперт", который должен денег и уже давно, и говорит, что у них, цитирую: "как-то не принято выплачивать отпускные", набежавшие за декретный отпуск (кстати, хозяйке не заметку).
кричу в стекло проходной:
— здравствуйте, мне нужно заявление подать.
выходит чел из "вежливых", то есть, выходит, потому что лоток под стеклом заклинило, и говорит мрачно:
— паспорт.
отдаю паспорт. "вежливый" относит его к себе в комнату за стеклом, что-то там делает, выносит обратно:
— в четыреста десятую, четвёрный этаж.
команду я конечно выполнил, но потом человек из 410-й меня рассмешил.
— где жена?
— дома, беременная, не может уже мотаться по городу, меня попросила.
— ну есть же интернет.
— да, — говорю, — ладно, считайте меня интернет-сообщением.
— документик...
— что "документик"? вы паспорт имеете в виду? какой же он "документик", он "паспорт гражданина российской федерации".
— а что вас так удивляет?
— пренебрежительно-уничижительно отношение к паспорту. мне кажется, у госслужащего могло бы быть больше уважения к госдокументу. больше ничего.
— так мало ли какой документик у вас может быть? водительские права там, пенсионное удостоверение.
— и это всё "документик"?
— ну да. иногда бывает люди вообще ни с чем приходят.
— то есть, через проходную прокуратуры проходят без документов?
— всякое бывает.
как говорится, что б вам так, как мейд май дей.
пока мы всё это дело обсуждали, общались, как теперь принято выражаться, первый заместитель прокурора изучил рукопись моей нурико, приложенную к ней копию трудовой книжки и наложил визу "получено с приёма".
— вам надо обратиться на третий этаж в канцелярию.
— что, штампик поставят? а какая комната, чтобы не плутать?
— ну какой плутать? где вы будете плутать? из лифта сразу увидите, там вам поставят штамп.
вникаете? "документик"... и так "штамп"! чуть не написал "зам.прокурора — мой герой".
corsika: (petrovich)
Теперь, как вы знаете, запрещено оскорблять чувства верующих. То есть, не веру, а чувства верующих.
Иным словом, довольно взять справку в храме или общине, что вы верующий и — оба-на, — ваши чувства — любые — под надёжной охраной закона!
Набросаем краткий список чувств верующих: зрение, слух, осязание, обоняние, вкус, чувство прекрасного (оно же "эстетический вкус"), чувство локтя, а также: амбивалентность, антипатия, благодарность, благоговение, вдохновение, вина, влечение, влюблённость, враждебность, возмущение, жалость, желание, интерес, искушение, зависть, любовь, надежда, нежность, ненависть, неприятие, несчастье, отвращение, отчаяние, презрение, пренебрежение, привязанность, равнодушие, раздражение, разочарование, раскаяние, ревность, симпатия, скорбь, сомнение, спокойствие, страсть, страх, стыд, трепет.
То есть, верующий, предположим, прямо сейчас испытывает чувство прекрасного, а вы, ничего не подозревая: "Передайте за проезд!".
Или для примера, верующий охвачен чувством враждебности лично к вам, а вы такой к нему с распростёртыми объятиями: "Привет, дружище! Сколько лет, сколько зим?! Давай-ка почеломкаемся по-нашему по-православному троекратно!". То есть, вот не надо добивать. Присмотритесь, а как верующий реагирует на ваше дружелюбие. Не оскорбился ли?
Осторожность теперь и ещё раз осторожность! На всякий случай ещё раз выясните, кто из ваших знакомых верит бога. (Кстати, перестаньте писать "бога" со строчной! Только с прописной! И если вы верующий, то не забудьте оскорбиться если вместо буквы "о" стоит прочерк!) Составьте список верующих и регулярно его обновляйте. Мало ли что! Сверяясь со списком, внимательно и придирчиво изучите, как чувства верующих отражаются в их мимике, жестах, интонациях, модуляциях, прокрастинациях.
Соствьте список возможных оскорблений (только никому не показывайте, чтобы не рисковать!), продумайте, как их избегать. Не нужно крайностей: если вы всё время будете молчать и отвернётесь к стене, это может быть сочтено за оскорбление игнорированием. При разговоре сохраняйте контакт глазами с верующим и постарайтесь придать вашему взгляду выражение сочувствия.
Кивайте, подтверждайте правильность слов собеседника, но следите за смыслом сказанного, за изгибом мысли, возможно, вас будут проверять и скажут нечто риторическое, подтвердив которое вы впоследствии пожалеете, что слушали невнимательно.
Избегайте места скопления верующих. Что может быть приемлемо для одного, другого верующего непременно оскорбит. Воздержитесь от размахивания руками, не убирайте руки в карманы, не кричите и лучше не говорите слишком громко, также лучше воздержаться от бега и езды на велосипеде вблизи верующих, это все может спровоцировать их на гнев, обиду, желание догнать и вцепиться в икроножную мышцу зубами. Если это произошло, сдержите страх, гнев, всё прочее, тем более, если вы думаете, что вы неверующий. Не начинайте кричать, размахивать руками, бить верующего по голове, это всё может привести к спазму челюстных мышц и ваша икроножная пострадает ещё сильнее.
Попробуйте заговорить с пострадавшим ровным, спокойным тоном, только не о религии и не чувствах. Лучше о погоде, огороде, удоях и видах на урожай. Только, пожалуйста, никаких цифр и обобщений. Дождитесь, пока хватка ослабнет. Извинитесь, что вас удалось прихватить не с первого раза и узнайте, не нужна ли пострадавшему от ваших оскорбительных действий медицинская помощь.
Кстати, вы наверняка поняли, что тут не обойтись без страховки с максимальным расширением.
Обсудите это с вашим адвокатом, и внимательно следите за правоприменительной практикой, она наверняка подскажет, каких ещё ситуаций следует избегать в дальнейшем.
corsika: (Default)
Желтый школьный автобус Батончик получил за красивые глаза. От входа в парк он побежал прямо к нему, не замечал всего остального прилавка, людей, шариков, велосипедов, маленьких надменных поедателей мороженного.
— Путь возьмёт, — сказал маме продавец, — путь так возьмёт.
Автобус отличный, железный, не слишком большой для Батончика и не слишком маленький. Можно всё время таскать с собой, не в ущерб остальным важным делам вроде подъёма по перекладинам или пирожка с яблочной начинкой или сна, с которым не разминешься.
Через день у автобуса была откушена левая передняя шина. Откушена и потеряна. Остальные держатся. И любовь неизменна. Второй, третий день — жёлтый школьный автобус с собой.
На четвёртый случилась прогулка в лес, а на выходе из леса — пруд. Батончик преисполненный восторга бежит к воде, за ним мама с криком: “Стой, не надо!”.
В руке Батончика высоко поднят жёлтый школьный автобус!
Батончик, конечно, оказался у воды первым и сразу метнул игрушку. Плеснув коротко, но благодарно, водная гладь поглотила приношение.
— Э-эх, — мама уже готова забраться по колено в пруд, но папа качает головой. Зачем? Он ведь хотел это сделать. Зачем сразу вносить правку в историю?
У Батончика замешательство, он всматривается, автобуса не видать.
— Урла! Урла!
У Батончика на рожице — счастливая растерянность. Он это сделал. Всё кончено!
corsika: (Default)
последнее время всё больше и больше (спасибо терапии) радуют люди поучающие. человек поучающий, homo magistralis, педант (значение этого слова лучше всего сверить по далю, он замечательно с ним разобрался). их радость -- собственная правильность, безупречность или хотя бы точное представление о правильности и безупречности, которым они спешат поделиться с ближним. о языке, о быте, о законах, об устройсте мира, о том, как быстро исправить жизнь того, кто не сведущ в этих вопросах.
одно из самых смешных явлений в жизни, которым вдохновлялись ещё мольер с сумароковым.
(несколько грамматических, лексических и семантических ошибок в тексте подущены умышленно, в дань уважения к явлению.)
corsika: (Default)
как это происходит? она такая, так и быть, приняла заказ, народа полно почти половина столиков занята, ну ладно уж принесла, потом ты такой начинаешь маячить, чтобы счёт попросить, да уже согласен, что не подойдёт, издалека, жестом, так типа ручной по ладони, но для этого тоже взгляд надо поймать.
а она такая — панорамирует: справ налево, один столик, где уже ничего не надо, все трескают, второй, где уже разговаривают, потом — взгляд стеклянеет, рассеивается и ещё на всякий случай скользит ниже, "не надо ли позвать уборщицу там?", потом когда зона игнора пройдена, взгляд резко фокусируется на барышнях, которые как раз готовы заказать, она им "щас-щас", и куда-то смывается. и все ждут второго захода, который тоже самое, только справа налево. а ты и руками помахал и привстал и почти крикнул, но поздно — спина.
вырваться из слепой зоны можно только воспользовавшись рассеянностью официантки: она такая задумалась, взгляд рассеянный пустила вдаль, а ты там такой в этой дали с руками, бровями, одной ногой поднятыми вверх. и жестом междурнародным: "дебилл приз!"
corsika: (Default)
на меня вчера напал немец. во дворе.
я еду в горку, а он — видит, что я еду в горку, но сверху пикирует на меня на мазде. не кошерно, конечно, для немца, но это я чуть позже узнал, когда он натурально из машины выскочил, чтобы мне доказать, что я должен сдать задом с горки.
— вы кто? — оторопел я.
— я — немец, — возразил он. — а вы кто?
— я — гражданин этой страны, в горку еду.
— так по правилам, вы должны уступить!
— правда, что ли?
— да!
типа мешаю ему к параду готовиться.
ну в общем я от такой наглости понял, что передо мной фашистский выродок и так ему об этом и сказал.
так этот мне на бреющем:
— фашист?! а следующий свой отпуск в германии проведёте?!
тут я его, конечно, упустил. уступил я ему дорогу, как гостю столицы. но зря. не слушал он, что я ему сказал на это. побрил и сдристнул с горки.
corsika: (milk)
спускаемся на лифте. нас тормозят прямо этажом ниже, и входит сосед со своим фирменным перегаром. такой редкий уже тип ветхозаветного алкоголика, закончившего 10 классов при советах. вежливо здоровается, деликатно встаёт в угол. недавно сдал вторую комнату в своей двушке положительной женщине своих лет с юга россии. поэтому присмотрен: помыт и переодет в чистое.
- извините за вопрос. вы не ревнуете, если я любуюсь тем, как ребёнок любит свою мать.
батончик как раз, смущаясь постороннего, кокетничал с нурико.
- я даже стараюсь не обращать внимания на глупости, которые говорят соседи.
сосед сменился в лице. такая благородная обида нарисовалась:
- благодарю, - говорит.
но дорога до первого этажа долгая, снова скроил благость.
третий год я его запои и ночные страдания слушаю: патетические беседы с унитазом и белочкой, приёмы друзей-кодырей, смену постояльцев.
ну и желаю ему здоровья и долголетия. потому что, случись чего, внизу квартирка окажется у кого-нибудь из ментовских майоров, начнётся ремонт, сдадут под бордель по традиции. уже точно придётся переехать.
corsika: (croatia)
вчера засыпая или просыпаясь сегодня с этим, я понял что это. "больше чем жизнь" - пришло на ум. я спросил, что это? и сразу ответил.
жизнь - то , что дали мать с отцом. это очень много. за это нужно поехать сказать спасибо отцу, которого не видел уже больше 20 лет.
но есть кое-что, без чего жизнь становится никчёимным сооружением из ожиданий, занятий, усилий, слов, созерцания, оценок.
вот за окном метель, вроде бы без смысла, а из центра так просто не выбраться. разве на метро.
несколько часов назад в "пурпурном легионе" я наугад купил okiesippi blues. и спросил у парней, есть ли ещё что-то такое, потому что подбирал подарок другу, но понял, что послушав, могу не отдать.
- нет! откуда? пусто всё, - говорят парни. - этот вон вчера по пересылке пришёл.
- а может, старики есть бразильские или кубинские?
- да откуда? пусто всё!
я выдохнул. но подумал, так не бывает. бывает по-другому. снова пошёл к новинкам и нашёл dedicated стива купера. сел в тачку, запустил сначала купера. понял: расстаться не смогу. потом то же случилось с уотермелоном слимом.
так мой друг, не зная того, сделал меня счастливым. больше ли это чем жизнь? а то!
я теперь сижу и думаю, как быть? где взять ещё одного слима или купера? потому что, где взять губную гармошку я знаю.
corsika: (petrovich)
у моей сестры две собаки. одна - склочный и заливистый той-терьер по кличке "беся". он маньяк охраны и всегда стремится наличествовать между хозяйкой и миром. благодаря гиперэнергии и параразмерам он успевает втиснуться, с какой бы стороны мир к хозяйке не подобрался.
однажды он вцепился зубами мне в руку и повис на ней, рыча. а так как рука моя была в майке с коротким рукавом, то впечатления остались неприятные.
вторая собака у сестры - лабрадор-поводырь. хоть и сука, но приятная, дружелюбная, оттого кажется - ума палата. но главное - дрессированная. не раз на улице на сестру нападали доброхоты:
- куда вы меня тащите?
- я помогу вам!
- не надо мне помогать, у меня собака-поводырь!
- она вас неправильно ведёт!
- она знает, куда меня вести!
- я лучше знаю!
так вот, в таких случаях лабрадориха не возражает, не лает, не вцепляется зубми в руку, ногу, ещё куда-то, а тащится за тем, кто знает как лучше. хотя, непрофессиональному поводырю, даже если он не собака, водить незрячего человека по улицам жулебино, да и москвы вцелом - непросто. вчера например, я не сразу понял, как провести юльку между пятью машинами, тесно припаркованными на дорожке, ведущей к её подъезду.
понятно, что собаки - это семья. поэтому они обеспечены теперь международными паспортами и вместе с хозяйкой на будущей неделе покидают россию навсегда. эмигрируют вместе с хозяйкой.
а мы - родственники - рады. так и сказали вчера "юля, вали отсюда!". и чокнулись кто чем. возможно, это иллюзия, но нам кажется, что слепому человеку в германии будет проще не только выйти на улицу, но и пройти по ней можно будет дальше, не встретив на пути такого количества неожиданностей.
corsika: (Default)
- ну и кто это был?
- две огромные обезьяны и курица.
- так и писать?
- ?!
- так и пишем: две обезьяны и курица?
- да! почему вы мне не верите?
- видишь ли, малыш, если я так напишу кому-то из нас придётся показаться мозгоправу. ты хочешь, чтобы я вызвал доктора?
- нет, конечно! а что теперь делать?
- я думаю, мы напишем, что на тебя напали неизвестные в костюмах двух горил и одной курицы. годится?
- йоу!.. но если мы так напишем, как я верну свой велосипед?
corsika: (sigaret)
"это обращение к совести, а не к закону", - пояснил он.

придумал фильм. каждому из участников отводится 2-4 кадра разной продолжительности.
двумя первыми создаётся моментальный портрет человека.
человек может что-то говорить, например, у себя в кабинете по телефону, или на совещании, или просто прогуливаться по берегу пруда, реки, моря, бросая собаке палку, или собирая ребёнка в школу, или отвлекшись на минуту от репетиции, урока, тренировки.
второй кадр - он что-то рассматривает. например, фотографию анны франк или взорванного дома на гурьянова или репродукцию сурбарана или таблицу котировок, каждому своё.
а потом произносит в объектив одно только слово: "совесть". можно сделать несколько дублей. в монтаж берётся только один. тот, который нравится самому человеку. а в кадре появляется число, обозначающее, какой по счёту дубль взят.
действующие лица:
михалков, гельман, павловский, жириновский, дворкович, медведев, алексашенко, геращенко, невзлин, нургалиев, лужков, шойгу, джигарханян, захаров, этуш, шнуров, пугачёва, кобзон и ещё человек 20. не больше.
да, и выстраиваются эпизоды по возрастанию достоверности.

блонд

Mar. 25th, 2010 09:08 am
corsika: (kot kazansky)
сиамский кот с таким дурацким именем достался нам при довольно затейливых обстоятельствах, которые сами по себе заслуживают отдельного описания и анализа, так как хорошо отражают настроения в среде творческой интеллигенции 70-х и проливают свет на тайны, сокрытые в голове сексуально привлекательных молодых женщин, привлекательных настолько, что нет никаких сил терпеть и приходится стремглав седлать мотоцикл и мчаться на станцию следом за рейсовым автобусом, уносящем любимую прочь-прочь.
но, блядь, сколько же можно об интеллигенции 70-х?
кот был уже взрослый. ему было три года. изысканно-кофейная морда, голубые глаза, трубный глас, когда надо что-то потребовать и невыносимо дружелюбный характер. кот был влюблён в моего папу до такой степени, что спал, положив голову ему на испаньолку, когда тот что-то говорил - а говорил он постоянно, - смотрел папе в рот, устраивал истерики из-за недостатка внимания, совсем как его бывшая хозяйка, и когда ему, коту, нужно было справить нужду, справлял её, балансируя на краю унитаза. с малой нуждой он справлялся легко. с большой было непросто, он каждый раз сваливался и выходил из туалета с мокрыми лапаи и хвостом.
когда некоторые мудаки говорят, это невозможно без дрессировки, я только улыбаюсь, вспоминая блонда. папе никогда в голову не приходило его дрессировать. он лишь отвечал взаимностью на самозабвенную кошачью любовь: он например мог отстоять огромную очередь за ледяной рыбой - "ледяная", это не фигура речи, а порода рыбы, - понять, что она кончается - у нас в 70-е все постоянно кончалось, в первую очередь то, чего никогда не было, поэтому приходилось доставать (это тоже заслуживает отдельного описания, но тоже сколько ж можно?), - и кончается за два-три человека до финиша, протиснуться ближе к весам и хорошо поставленным актёрским баритоном произнести:
- оставьте мне граммов триста!
брали-то по два-три-четыре килограмма. толпа, уже озверевшая от ожидания и безнадёги, злобно отбрёхивается:
- да, какие триста! ты что ими наешься?
и тут папа, ещё не понимая, чем чревато откровение:
- да я не себе! я коту!
волна народного гнева, конечно, сработала чётко. лебяную рыбу ели сами, кормили ею семьи и почитали в статусе манны небесной.
кот блонд был невыносимо интеллигентен, ни разу не выпустил когти по злобе, никогда не мстил даже за несправедливость, выходил во двор гулять на поводке, очень хорошо понимал, кто в доме хозяин, когда приезжал в гости к деду. никогда не забуду, как блонд наверное с полчаса, медленно, как во сне, побеждая смертельный ужас, крался от двери к дивану деда, вскарабкивался на него и, подобострастно пригибая голову и прижимая уши, попытался занять место у деда на коленях, но не смог. он на дрожащих лапах пересёк эту страшную черту, спрыгнул на пол и дал дёру.
кот блонд ходил гулять на поводке, встречая неизменно пристальны интерес всей марьинорощинской кошачьей банды. я не любил выгуливать кота, уж больно это по-идиотски выглядело, но что я мог поделать в свои десять лет? приходилось. однажды коты до того обнаглели, что обступили нас плотным кольцом и, издавая утробные звуки, стали кольцо сжимать. мне было больше интересно, чем страшно. но потом страшно стало котам, когда блонд, выбрав самого здорового кота с оторванным ухом и покоцанной мордой, ввалил ему молча и от души, сорвался с поводка и скрылся следом за ним под забором в стремлении догнать и добить.
corsika: (corsica)
у меня такое часто бывает.
я не хочу возвращаться домой.
вот и теперь я хочу, чтобы домом моим стал мадрид.
самый очевидный бизнес для мадрида — сделать ресторанчик с хорошей кухней. потому что готовить мадридские повара не умеют, ленятся или им этого просто не надо. "они не напрягаются", говорит машка об испанцах. а вот туристам надо. потому что есть то, что едят простые испанцы невозможно. оно ещё с картошкой-фри. к пиву они берут полбагета с какой-то ерундой. в лучшем случае — хамоном.
лучшее мясо-говядину, тушоное, которое я ел в мадриде, давали в столовой музея прадо. специальный дядька-повар в колпаке, который наверняка сам же его и приготовил. респект.
то, что я ел в предпоследнюю ночь неподалёку от пласа майор по любезному приглашению официанта, караулившего на улице туристов, до сих пор подкатывает к горлу. почему ел? да пьяный был. по мадриду ходишь, пьяный этим городом и солнцем, которое каждый день под сомнением предыдущего десятилетия, ведь сумрак и печаль сваливались на мадрид как раз о пору сан-мигелева лета. а тут оно возьми да вернись, окрасив улицы, дома, окрестности, пролетающие за окном электрички, в света прекрасного, манящего и обещающего "мамой клянусь!".
нет, всё-таки булочки с хамоном на рынке, который на кале каса де сан-мигель, эстетически прекрасны. и я хотел бы к ним вернуться, тем более дважды проходил мимо, один — из гордости (уж слишком вызывающе они были красивы за утренним стеклом прилавка), другой — из-за толпы туристов по случаю воскресенья и обеденного времени, не протолкнуться к булочкам.
нет, конечно, есть валапьес с её индийскими, курдскими и тому подобными ресторанами, но ведь риск здоровью от этого не снижается! поэтому лучше было готовить самим в нашей студии на кае де салитре, где всё было под рукой благодаря заботам хозяйки мари исабель (кстати, рекомендую эту квартиру, хоть и придётся подниматься пешком на высокий пятый этаж, зато какой вид на крыши!) и соседству с рынком на антон мартин.
я такой вырезки за 25 евро килограмм давно в своей московской жизни не видел. а сыр с мармеладом! а обращение: "кабальеро, чего изволите?" без пристройки снизу, наоборот. и взгляд продавца, такой ласково-наглый.
ну и конечно лавочка при маленькой пекарне, здесь же, в двух шагах на санта исабель. с бискочо, кишами и натуральным йогуртом (и кефиром) в стекле. там сначала женщина с лицом преподавателя консерватории стойко продиралась через языковой барьер, а потом кабальеро со всеми данными и признаками — худобой, ростом, странным искренним блеском глаз и чёрной щетиной с проседью на впалых щеках — будущего идальго дона кихота ламанческого, трепещущей сухой рукой, выдающей неопытного продавца, раскладывал по пакетикам наши находки.
а вот кофе с молоком (кофе кон лече, лече, а не лечо, потому что лечо — постель) хорош практически везде. кофе и запах дыма сигар, который время от времени дразнит обоняние практически повсеместно. в мадриде, в толедо. и сам вид дымящейся сигары, зажатой между пальцев. ах.
corsika: (Default)
утром в субботу я заезжаю на кружку black eye с молоком в starbucks в камергерском. я кажется неправильно произношу eye. но даже если если правильно, приходится переводить "свежесваренный кофе с добавлением двух эспрессо", это ведь неделю выговаривать. мама, почему они ведь не учат матчасть?
потом я недолго жду. в камергерском страбаксе обязательно что-то начинает происходить. нужно только подождать. вот и в этот раз: они начинают мыть витрины. сами без специально нанятых людей. используя то же оборудование, но с другим результатом. правую витрину при этом вымыть невозможно, потому что к ней не подобраться из-за летних стульев, столиков и зонтов, сложенных в баррикаду.
два стула и столик приходится оттуда вынуть, когда двое парней из приказного сословия (теперь это называется "менеджеры среднего звена") выражают активное желание покурить на улице с комфортом. некоторые девочки берут на вынос и останавливаются на улице неподалёку, что пить кофе, покуривая. они не требуют себе стульев. студентки.
три менеджера из провинции устраиваются между мной и моим видом на улицу. один из них как-то уязлён обстоятельством, что нужно самому брать сахар и трубочки. зачем ему трубочки? не спрашивайте, возможно потому что он только что получил стакан с крышкой, а в крышке дырочка. я пропустил, как он представился баристо. он своё недовольство он конвертирует в желчь: "это для бомжей что ли?" двое товарищей уязвлённого не знают чем ответить, люди кругом. тогда уязвлённый повторяет: "это для бомжей что ли? надо там всё брать."
они перебрасываются репликами, уязвлённый закуривает.
тут-то и звучит нечто из разряда аберраций слуха, то есть есть вещей, которые я отношу в рубрику "ослышался", уж очень они хороши своей абсурдностью. "костя троян, которого убили банкиры". это говорит уязвлёный. мне бы давно ему подсказать, что здесь не курят, но я жду продолжения. продолжения нет. они бормочут тихо. профессионально. как на зоне, чтобы ни крошки не досталось наседкам.
эх! я подсказываю. "да?" практически без вызова переспрашивает уязвлённый. "да", — подтверждаю я. он аккуратно тушит сигарету в крышку с дырочкой.
corsika: (kot kazansky)
я хочу быть сух и краток. я осознанно отказываю себе в удовольствии повозиться с сравнениями и эпитетами. потому что надоело. сух, краток и сдержан. не возможно более наблюдать.
майку с надписью "кто вы такие?" я заказал за несколько дней до поезки в киев. чтобы в киев в ней и приехать. но не получилось.
звонок из службы доставки майки с надписью "чего вам надо?" раздался, когда я был уже в киеве и её входящий стоил мне 25 рублей за минуту. я попросил привезти мне майку с надписью "я вас не знаю" через три дня, во вторник, в 11 утра. я вам ещё позвоню, — сказала служба доставки.
ладно.
во вторник, после обеда позвонила, сказала, когда удобно прислать курьера вечером? вечером, согласился я. тогда вам курьер позвонит. ладно.
курьер позвонил и спросил, когда мне удобно, чтобы он привёз майку с надписью "идите на хуй"? — а когда удобно вам? — ну я не знаю точно, возразил курьер. —ну примерно. — а есть разница? — есть, вдруг мне понадобится отлучиться. — ну, часов в девятнадцать... примерно. — а точнее? — ну плюс-минус полчаса. — ладно.
в половине девятого курьер снова позвонил:
— привет, это я.
— кто?
— курьер из printdirect. извини, что раньше не позвонил. ты ещё никуда не ушёл? ждёшь?
— да, я дома.
— я сейчас в беляево, сейчас отдам здесь заказ и — к тебе, ага?
— ладно.
в таких случаях я себе говорю: не будь снобом, не нервничай, это пустяки. будь сух, краток и сдержан. а эпитеты... зато приедет, вероятнее всего приедет к тебе курьер с майкой на которой написано: "кто вы такие? чего вам надо? я вас не знаю. идите нахуй."
её можно будет развернуть и подумать как следует, нахуй она тебе сралась?
corsika: (khuy_vam)
исповедь лены костылёвой напомнила, как мы пытались теми же методами сделать жунал "столица". сначала её год мурыжил глеб пьяных. потом со снисходительной улыбкой запустил сергей мостовщиков.
мы, конечно, старались как могли. но в отечественной журналистике часто встречается приём, когда подготовительный период (за чем бы он ни был нужен) проводит подрасстрельная команда, на которую списываются все грехи, а лавры успеха достаются достаются тем, кто приходит на смену, снисходительно усмехаясь вслед первопроходцам. которые были в принципе ничем не хуже, а может быть и лучше, но сослужили службу расходного материала.
но вот для вашего развлечения текст из тех, забытых времён тренировочной "столицы". написан мной по заказу на тему "как я стал журналистом".

текст частично опубликован в сигнальном, домостовщиковском номере столицы, выпущенном тиражом 1 000 экземпляров. я даже не помню, что там )
corsika: (sigaret)
1. самое раннее воспоминание:
кадр первый: лето, дача, волшебный солнечный полдень, поднимаюсь по высокой и крутой лестнице на мансарду; там живет заросший чёрным волосом художник, а с ним дочка, которая на пару месяцев меня старше, — я, конечно, к ней; подниматься трудно, я только-только осваиваю технику, ведь мне чуть больше года.
кадр второй: ворота дачи открываются внутрь и по двор входит общая любимица красавка, классическая подмосковная корова с чёрными пятнами по белому полю и крупным, мягким и мокрым носом.
кадр третий возвращён на место сорок с лишним лет спустя благодаря одному из сеансов психотерапии: камера плавно переводит взгляд с ворот и коровы вниз, под лесницу, туда, откуда к ней несется земля, поросшая травой.
тогда я всего лишь свалился с лестницы, но впоследствии оказалось, что душевная травма, полученная в тот момент, лишила миня чувства опоры и уюта, и я долгие годы, приезжая на новое место получал сперва мощный заряд тоски, а потом медленно отходил, даже не привыкая, а смиряясь с новым местом пребывания, нигде не чувствуя себя дома.
2. отец:
кадр первый: лето или что-то похожее на него, двор "уголка дурова", солнце, мы в толпе других посетителей кормим замечательную молодую слониху машу яблоками, доставая их из пластикового пакета, украшенного матрёшками и надписью "souvenirs, berezka"; слониха берет у меня яблоки по одному и отправляет себе в мохнатый рот, берет через забор, из толпы, находя нас, длинным приспособлением, которое называется хоботом, прижимая к шумным ноздрям большим пёстрым пальцем; отец переспрашивает меня, отдать ли следующее слонихе или оставить мне; когда яблоки кончаются, хобот снова возвращается к нам, обнюхивает пакет с матрёшками, который пахнет яблоками, но уже пуст, и вдруг сильно дёрнув вверх, под смех толпы, отбирает у отца пакет и тоже запихивает слонихе в рот.
кадр второй: отец несёт меня на руках по новотихвинской улице, рядом идёт мама, кончается 1 сентября — мой первый день в школе; я совершенно счастлив, я говорю: "папа, давай ты сейчас зайдёшь к нам, мы будем пить чай и я... познакомлю тебя с другим папой"; отец опускает меня на землю, ему пора возвращаться.
кадр третий:лето, утро, дачный посёлок на немане в нескольких километрах от каунаса; мне шестнадцать, я собираю рюкзак и вдруг нахожу в кармашке жменю чая, завёрнутую в обрывок фольги, которую мне дала в дорогу мама; я смущён, ведь накануне отец спрашивал, нет ли у меня заварки и заварил яблоки; "оставишь нам?" — слегка заискивая, говорит отец, и я чувствую, что не зря уезжаю так скоро; протягиваю ему сверток и скольжу взглядом по милому, ещё зрячему лицу единокровной сестры.

там ещё должно быть то, что вовсе необязательно читать )
говорят, по условиям игры, эстафету нужно передать. я бы почитал [livejournal.com profile] grymza, [livejournal.com profile] solins, [livejournal.com profile] yoelu, [livejournal.com profile] merkurov, [livejournal.com profile] vnuch. по независящим от наших отношений причинам.
corsika: (dukhovny)
рецепт пожарских котлет, конечно, придумал князь пожарский. в во времена, когда в стране было много дешёвого польского мяса. потом, конечно, из человеколюбия перешли на курятину.
corsika: (Default)
есть вещи, которые не расскажешь публично. хоть про ту же регату. и не про регату, но очень тесно теперь с ней связанные. но эти вещи будут изнутри распирать и выносить наружу в виде текстов и фотографий то, что можно и ничего никому не говорит о том, что двинуло этими поверхностными пластами.
можно поговорить о лодках и как в них люди устраиваются. как например девушки могут приводить себя в порядок вдвоём в пространстве, где в обычной жизни у них не поместился бы один некнижный шкаф. можно поговорить о людях и сколько в них смещается виски, не отключая ни память, ни боль, ни красноречие, а лишь чудовищно, до самодовольства преображая эго. можно упомянуть масштабы и относительность, когда громадный в талии человек не в состоянии в без травм и ущерба сходить в туалет в аэропорту, но как-то проникает в каюту, утраивается там и даже как-то справляет нужду в гальюне равном ему по объёмам.
и невозможно начать объяснять механизмы этого как-то, мотивы и причины. потому что это куда более немыслимо. как море, которое можно знать только в деталях, разбросанных во времени и посмотреть очертания на карте, а соединить в одно — почти как предсказать послезавтрашний ветер — всё знающие люди (некоторые на всякий случай) скажут, что это невозможно.
corsika: (Default)
если отвлечься от законов рекламного рынка, гламура и галантереи, а припомнить, что фотография помимо искусства угождать является искусством самим по себе, то есть - лабораторией по изучению жизни на земле художественными методами, то на поверхность всплывёт жирное пятно из стереотипов восприятия, шаблонов воспроизведения и комплексов, навязанных толпе приматов с фотокамерами. подписи к фотографиям в интернете стали кладезем для изучения этого патологического пятна на совести современной российской фотографии. "горизонт завален! нога неудачно отрезана! пересвет на щеке! зачем вы так девушку покалечили? пугающая рука!"

люди с проблемой восприятия кадрирования и перспективы пытаются навязать свои представления не туристу с мыльницей, а вполне сформировавшимся авторам, ведущим нетривиальный поиск в области как никогда доступной, но так и не понятой, не исследованной до конца. когда кто-то из комментаторов говорит, что у него возникает "ощущение инвалидности" при виде оказавшейся за рамкой или в перспективе руке или ноге, я представляю, что было у комментатора за детство и что за мать (ведь как известно нам из курса психологии, большинство детских травм нанесены матерью)? мне становится интересно, в чём причина такого испуга, начинаю расспрашивать, и в большинстве случаев комментатор проецирует обиду: "ну, если вы так реагируете на замечания, я вообще не буду вас комментировать". то есть человек не хочет взять на себя ответственность за свои чувства и попробовать проанализировать, что твориться в его душе и заставляет делать замечания только лишь на основании своих узких представлений о прекрасном.

почему люди, без проблем воспринимающие портрет или голову, где "обрезается" половина тела или "отчленяется" голова, вдруг пугаются ушедшую за рамку ногу или руку? современная фотоиндустрия давно пренебрегает такими вещами. лучшие глянцевые журналы про моду, которым сам рынок велел заботиться о том, чтобы потребитель не фрустрировался изображением, публикуют фотографии, где мосс, водянова, йовович помещаются на странице не целиком, а ноги, руки, даже головы (кто бы мог подумать!) уходят под обрез страницы. в чём же проблема? я догадываюсь, что в самоотождествлении с персонажем и наложении страха увечья.

ошибаюсь? оставим это психологам. меня занимает этот аспект в восприятии фотографии и с другой точки зрения. ещё до того, как родченко объявил фотографию искусством, с ракурсом, перспективой и деталью работали многочисленные живописцы и графики. работали, осознанно бросая вызов современникам, возбуждая их не только публиковать хулительные замечания в прессе, но даже плевать - в физическом смысле - на холст. эдуард мане своей "олимпией" в - обратите внимание - 1865 году. мане всего лишь нарушил салонный канон, изобразил богиню проституткой. почти такой же скандал тремя годами ранее вызвала работа "завтрак на траве", где почтенную публику смутила обнажённая подошва, обращённая с холста к публике. мане был, конечно не первым, кто будировал общественность, нарушая общепринятые представления о том, какая "должна быть картина", но потом пошло густо. матисс и пикассо с удовольствием ломали своим персонажам конечности, нарушали пропорции, разбрасывали части тела так, чтобы это производило неизгладимое впечатление на зачумлённого романтическими и галантными представлениями о живописи зрителя.

нарушение общепринятых представлений - не "есть гуд" или "бед", а есть метод выявить определённые аспекты восприятия и сыграть на них. а, возможно, и установить причины реакций. если угодно, назовите трюк "бросанием вызова", хотя это не так. фокус ли это или добротное исследование реальности, данной нам в свете и тени, но фотограф использовал, использует и будет использовать его в своей работе, если его не устраивают устоявшиеся рамки восприятия.

так называемые "ошибки" порой создают новый "большой стиль", как это произошло сравнительно недавно в газете "коммерсант" под руководством эдди поппа. все эти взбесившиеся тени, люстры на головах, искаженный разнообразными гримасами лица сделали новое лицо российской фотожурналистики, обращённой к истеблишменту. это тоже довольно рамочное направление оказало и оказывает влияние на российскую фотографию - стагнирующую в своём развитии - вцелом. это тоже не хорошо и не плохо. это факт.

факт, как любая фотография, которая никому ничего не должна: она не должна радовать, тешить самолюбие, пугать и уничтожать. фотография это и не делает. все чувства и эмоции испытывает зритель, часто перекладывающий ответственность за них на снимок и его автора: зарезали, покалечили, напугали. или ещё хуже - показали голого ребёнка, поощряют педофилию! впрочем, это уже к разговору о роли рекламы в формировании восприятия изображения, то есть, оставим на потом.

April 2017

S M T W T F S
      1
234 5678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 04:33 am
Powered by Dreamwidth Studios