corsika: (petrovich)
любой из встретившихся мне книгочейных топов кажется унылым выебоном.
попытка исправить положение:

1. "моби дик", г. мелвилл
2. "чума", а. камю
3. трилогия о маленьком лорде, ю. борген
4. "вечер у клэр", г. газданов
5. "три товарища", э.м. ремарк
6. "убить пересмешника", х. ли
7. "незабвенная", и. во
8. "прощай, оружие!", э. хемингуэй
9. "игра в классики", х. кортасар
10. "над кукушкиным гнездом", к. кизи.
corsika: (petrovich)
план книги "как я похоронил ленина". повествование ведётся от первого лица.
первая глава: главный герой придумывает персонажа-гомункула - безграмотного пройдоху, написавшего три фейковых книжки и вступившего в партию власти, даёт ему имя "мединский".
во второй главе персонаж становится всё более реальным и его производят в министры.
в третьей становится понятно, что гомункул не вечен и нужен труп для перевоплощения.
corsika: (milk)
когда в рецензии на свежую книгу встречаются словосочетания "мастер описывает" или "автор пишет", каждый добрый читатель обязан рецензента разыскать вместе с редактором, чтобы стукать их головы друг об друга при помощи телефонного справочника до полного, как говорится, удовлетворения.
corsika: (petrovich)
в кратчайшие возможные сроки я написал роман, в финале которого герой народного восстания по фамилии проскурин с частушкой "мы добрых граждан позабавим" на усте и с пулемётом в руках берёт приступом даниловский монастырь и кремль, приводя замысел великого русского поэта в действие.
corsika: (Default)
чтобы было понятно, как именно ёбнулся "русский букер", текст "цветочного креста" можно посмотреть здесь. кому понадобится продолжение, подставьте к krestik-2, потом 3.
corsika: (kot kazansky)
некий театровед из газеты "газета" язвит нового лауреата "русского букера" безграмотностью и эклектичностью:

«ретивым» называет не сердце, как полагается, если следовать словарю ожегова и сказкам пушкина, а мужской половой орган. таких «ляпов» немало.

люблю научный подход!
но богаство современной русской литературы впечатляет:

колядина обошла сильных соперников: германа садулаева, описавшего в «шалинском рейде» глазами своего героя новейшую историю чечни; олега зайончковского с романом «счастье возможно», в котором писатель-неудачник, сочиняя добрые сказки, меняет к лучшему собственную жизнь; фантастические «дом в котором» мариам петросян, где дети-инвалиды становятся участниками чудесных историй, и «путешествие ханумана на лолланд» андрея иванова, отправляющего в странствия двух эмигрантов-маргиналов — русского и индуса; «клоцвог» маргариты хемлин, пересказ семейной истории странноватой учительницей математики.

ебануться, чесслово. грибочек.
corsika: (Default)
некоторые ждут нового селинджера, как продолжение прекрасной эпохи "ловца во ржи" и 10 рассказов. вот наверняка в это самое время готовится публикация. повести? романы? рассказы? сколько? насколько это растянется? удовольствие.
а я, медленно приближаясь к концу "ловца снов" дочери селинджера маргарет, всё больше утверждаюсь в мысли, что мы рискуем получить что-то окончательно - но не исключено, что прелестно и стилистически безупречно - безумное, вроде дидактически-бредового "16 дня хэпворта 1924 года". если конечно родственникам какой-то немыслимой изворотливостью не удастся сохранить тайну великого дж.д.
corsika: (Default)
прочёл "как хорошо продать хороший сценарий" и "шишкин лес" червинского. книжку даже за 2 дня.
блокбастер, который не надо снимать. идеальное учебное пособие для заинтересовавшихся учебником.
волшебный кинороман. в 2004-м его засудили не иначе как по безграмотности или клановости.
у меня только остался вопрос, там что-то личное или ч. о высоком?
corsika: (khuy_vam)
я с коллегой совершенно согласен.
идеально созвучно опарышам. это специально? или из-за кретенизма автора?
corsika: (kot kazansky)
никогда не думал, что буду читать артура кларка.
но и теперь мне он кажется несколько надуманным.
corsika: (petrovich)
не успел артемий анреевич объявить о выходе в свет "справочника издателя и автора", как на следующий день мне его привезли. очень нравятся такие книжки. сидел любовался. даже типографский брак на 990-й странице выглядит прикольно.
спасибо тёме, катерине андреевой и всем, кто доставил такое удовольствие.
corsika: (что ты несёшь?!)
ладно, читаю. наугад. так как с первой главы я уже начинал, не получилось. решил начать с пятой:
в очнувшемся мозгу проявилась похмельная, проверенная годами, максима: сон алкоголика крепок, но краток. крепок. но краток.
можно и дальше двинуться. почему не двинуться?
уже у спуска в переход дождь пошел сильнее, и получилось так, что они несколько секунд не могли пройти сквозь сутолоку людей, тоже спешащих в метро от дождя.
современная российская проза. современная. но российская.
кому и маруся климова прозаик. а тут целый захар, да ещё прилепин.
но это ладно.
вопрос вот в чём: вы понимаете, как вас характеризуют эти советы?
corsika: (Default)
никак не мог найти в "песчаной книге" борхеса, замеченную ранее и очень нужную фразу. потом с "волхвом" фаулза повторилось то же. одна про то, как герой не может найти что-то вычитанное накануне, другая про вежливость; вроде того, что "никакой вежливости! вежливость — один из способов скрыть правду".
пустяк конечно, можно и у переводчика спросить, куда засунул?
corsika: (Default)
книга о типичном русском жлобе, самоуверенном и изворотливом, который долго долго мечется диким кабаном в загоне, а вырвавшись на свободу погибает, столкнувшись в объективным фактом, что он нахуй такой не нужен автору. достал, гнида.
поначалу книжка увлекательная, как приезд в ялту, всё такое узнаваемое, доходчивое, как на "эхе москвы", но постепенно, по причине событийной и рефлективной однородности и языковой плоскости, текст постепенно становится всё скучнее и скучнее. к середине — приедается. такое же говно пишет минаев, только не так причёсанно и грамотно. поэтому минаева читать невозможно, а архангельского — не надо.
тьфу-бля.
corsika: (shadow)
читаю "цену отсечения" архангельского. вполне захватывающе. а цитировать нечего. языка нет. своего языка, без которого нет и писателя.
corsika: (museum)
приехал том новелл акутагавы 1974-го издания. вечером читаем.
corsika: (fonarik)
хотите скажу смешное? мне нравится пелевин. нравится, как он массово морочит людям голову, сливает издателям халтуру (все три последние книги) и зарабатывает на этом. пелевин - умница. он хватает отовсюду, что плохо и хорошо лежит, бредит, компилирует их этого тексты, а читатель считает, что потребляет интеллектуальный продукт. четверть века назад его бы не решились назвать писателем. нет-нет, не потому что у нас была советская власть, он бы протырился в эмигрантские журналы, но вот "ардис" бы его не взял. мелок он для "ардиса".
впрочем, что это, что это я несу? сейчас в систему координат, определяющую литературу, входит маринина, макс фрай, максим кононенко, семён альтов и много-много ещё такого, что читать невозможно, но читано ли, пересказанно, отелевижено, создало, драть его, дискурс. и "место" в современном литературном процессе у пелевина определяется неглядя: между калоедом сорокиным и бредогоном лукьянеко. место осклизлое, с крепким креном в сторону бреда.
цепкие законы рынка управляют теперь не писателями и читателями, эти два слова отправятся вот-вот следом за (держите меня нежно, но крепко) творчеством и духовностью. в пезду. они управляют астерисками и шлемилями, которые - суть одно и тоже. их не разлепить. некому. да и противно.
да-да, пелевин как и книгой раньше дал определение, словцо, резон. потому что больше некому. не сделал ни сюжета (даже спрятанного), ни концовки, ни идеи толком. обозвал, обозвался и отплюнулся. всё, нет его. до следующего приступа графомании.
corsika: (Default)
задам один деликатный вопрос, только не обижайтесь, чур:

те, кому понравился "ночной дозор" и не понравился "убей билла. т. 1", это одни и те же люди?
corsika: (Default)
прочтёшь иной переводной роман сдуру, сидишь и думаешь: кто виноват?
автор или переводчик?
corsika: ((c) saudek)
* * *
наска вчера живо заинтересовалась падением бомбардировщика:
- "красный бубен"?

* * *
русскому издателю "невидимок" чака паланюка:
если перевод окажется таким же, как у романа "удушье", ты сполна узнаешь, что это такое.

* * *
я различаю две тенденции в публичном поношении нравов.
первая и славная - это когда вербицкий или ольшанский, подобно донкихоту, направляют свои копия против мейнстримов современной общественной недомысли.
вторая - это когда политтехнологический кружок им. гопнутой белочки или клуб бойцовых хардсакеров начинает босыми пятками по говну шлепать, разгоняя эти мейнстримы.

April 2017

S M T W T F S
      1
234 5678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 04:34 am
Powered by Dreamwidth Studios